АЛРОСА отметила рост интереса к инвестициям в бриллианты в условиях валютных ограничений

Алмазодобывающая компания АЛРОСА отмечает с начала марта 2022 года кратный рост интереса к инвестициям в бриллианты в условиях валютных ограничений. Об этом ТАСС сообщили в пресс-службе компании.

Сегодня

В первом квартале 2022 года Sarine Technologies заработала $15,6 млн

В первом квартале 2022 года Sarine Technologies заработала $15,6 млн, что всего на 9,9% меньше, чем в исключительно хорошем первом квартале 2021 года, и это надежно обеспечило валовую прибыль в 71,8%, говорится в сообщении компании для инвесторов...

Сегодня

На руднике Мотаэ в Лесото добыт еще один рекордный алмаз

Компания Lucapa Diamond и ее партнер, правительство Королевства Лесото, сообщили об извлечении алмаза весом 204 карата на руднике Mothae в Лесото.

Сегодня

В Минфине заявили об устойчивом финансовом состоянии АЛРОСА

Финансовое состояние АЛРОСА, находящейся под санкциями США, достаточно устойчиво, компания имеет запас прочности для поиска возможностей по реализации своих алмазов, заявил журналистам в Госдуме замглавы Минфина Алексей Моисеев.

Вчера

В 2021 году объем розничного ювелирного рынка России достиг 301 млрд рублей

По данным Аналитического Центра SOKOLOV в 2021 году розничный ювелирный рынок России в денежном выражении вырос на 27% относительно 2020 года и достиг 301 млрд рублей, говорится в пресс-релизе центра.

Вчера

Крепкий орешек

28 мая 2010

В ФГУ «Технологический институт сверхтвёрдых и новых углеродных материалов» (ТИСНУМ), который находится в Троицке, нанотехнологиями занимаются давно. Уже около полутора десятка лет учёные выращивают здесь искусственные драгоценные камни, которые охотно раскупают исследовательские центры нанотехнологий по всему миру. Корреспондент портала www.troitsk.ru побывал на подмосковной «алмазной ферме» и побеседовал с генеральным директором института Владимиром Бланком.

Владимир Давыдович, зачем нужны искусственные алмазы. Разве учёным не хватает природных? На планете ведь ещё немало месторождений, где их добывают в большом количестве.

В отличие от синтетических, ископаемые алмазы не представляют для науки большой ценности. Во-первых, в природе встречается весьма мало драгоценных камней с абсолютно идентичными физическими и прочими характеристиками. Например, у компании «Де Бирс», которая была основана ещё в 1888 году в ЮАР и владеет половиной мирового рынка добычи, обработки и продажи этого минерала, существует классификация, по которой алмазы делятся на 15 тысяч категорий. Можно ли тут говорить о каком-то серийном использовании этих камней для создания тех или иных приборов? Разумеется, нет. Каждый из них на выходе будет выдавать разные данные.

Во-вторых, даже самый качественный природный алмаз всегда имеет дефекты, невидимые глазу. А это может сказаться при экстремальных нагрузках, например, если они используются в качестве основы высокочувствительных датчиков температуры или ионизирующего излучения.

А в-третьих, ювелирные алмазы всегда содержат различные примеси, которые даже в малых количествах значительно ухудшают их оптические свойства. Обычно примешивается азот: 1 атом этого элемента на 1000—100000 атомов углерода. Мы же получаем монокристаллы, как минимум в 10 раз более чистые.

Гордимся мы и тем, что научились выращивать алмазы с определённой концентрацией примесей, в зависимости от требований той области промышленности, где они будут применяться.

Где же конкретно они используются?

Это и их традиционное применение в обрабатывающей промышленности для шлифовки современных сверхпрочных материалов, и радиооптика, и электроника. Из них изготавливают алмазные наковальни, позволяющие вести исследования свойств веществ и фазовых переходов в них при сверхвысоких давлениях до 2,5 миллиона атмосфер, оптические окна для мощных лазеров, высокочувствительные датчики температуры, ультрафиолетового, рентгеновского и радиационного излучений, малоинерционные нагревательные элементы, иглы для сканирующих зондовых микроскопов.

Весьма перспективно использование алмазов для создания полупроводников нового поколения. Кремниевый транзистор даже при незначительном повышении температуры или радиационного фона меняет свои характеристики и теряет способность качественно работать. А мы создали алмазный датчик, измеряющий с высокой точностью температуру от –200 до +500оС. Сто очков вперёд даст алмазный транзистор кремниевому при измерении радиационного фона, что очень важно для датчиков, применяемых на атомных электростанциях, реакторах подлодок и космических аппаратах. По разработанной в нашем институте технологии можно выращивать полупроводниковые монокристаллы p-типа с широким диапазоном удельного электрического сопротивления от 0,1 до 109 Ом·см. Область их применения с каждым годом расширяется.

Растворяем графит в металле...

В природе алмазы образуются в толще земной коры на глубине в десятки километров: при давлении в тысячи атмосфер, определённом химическом составе окружающей среды и температуре около полутора тысяч градусов по Цельсию. Процесс это весьма длительный, но в лабораторных условиях воспроизвести его (да ещё и ускорить) весьма сложно, но всё-таки возможно. Ещё в середине ХХ века учёные уже отлично справлялись с работой по синтезу алмазов. Их получали в особых камерах путём прямого фазового перехода из графита, используя энергию взрывной волны, — чаще всего для этого применяют тринитротолуол. Но такие монокристаллы алмаза (их ещё называют детонационными или взрывными) получаются размером не более 1 мм. И используют их до сих пор в промышленности лишь как порошок или абразивный материал. Заставить кристаллы таким способом ещё «подрасти» оказалось невозможно: увеличение в размерах резко сказывается на их качестве. А сейчас промышленность требует алмазы как минимум в 5—10 раз крупнее.

Для этого и был разработан «метод температурного градиента», который сейчас с успехом используют в ТИСНУМе.

В данном случае применяются камеры высокого давления. Их сердцевину — реакционную ячейку — наполняют катализатором — особым сплавом металлов на основе железа. Среди добавок к железу — металлы, которые поглощают примеси азота и кислорода. Сюда же вводят высокочистый графит и детонационный кристалл — затравку, размером 0,5—0,6 мм. Затравку, кстати, тоже делают в ТИСНУМе.

В камере поднимают давление до 5,5 ГПа и нагревают её до 1300-1500ºС. Дальше начинается самое интересное: реакционная ячейка устроена так, что температура в ней не везде одинакова. Графит находится в самой горячей точке, а затравка — в холодной. Первый начинает растворяться в металле, и его атомы диффундируют в зону с более прохладной температурой, в итоге оседая на затравке. Всё! Процесс контролирует компьютер, а люди могут идти заниматься своими делами.

Через 4—5 дней уже есть алмаз весом 1 карат, а через три-четыре недели — 5–6 карат.

Также в зависимости от предполагаемого технического задания в металл-катализатор перед началом процесса вводят разные добавки, которые обеспечивают кристаллу нужные свойства.

В институте — 26 установок, в которых учёные «взращивают» свою продукцию. Пока возможный максимальный вес каждого камешка — 5-6 каратов.

А недавно в институт впервые поступил заказ на кристаллы в 10 карат, так что некоторые из «инкубаторов» придётся переделывать. В год, как уже упомянул Владимир Бланк, в ТИСНУМе можно вырастить алмазов на несколько тысяч карат. По его словам, пока лишь 15-20 процентов уходит на внутренний рынок, остальное — экспорт. Основные покупатели — Япония, США, Западная Европа. Вся продукция распределяется по институтам и лабораториям, занимающимся исследованиями в области нанотехнологий — только для использования учёными. Для модниц эти «драгоценности» дороговаты, хотя и дешевле, чем природные. Себестоимость производства 5-каратового кристалла составляет около 400 долларов за карат, а его цена в розницу — 4-10 тысяч долларов в зависимости от заданных характеристик камня.