Индия вводит обязательное клеймение золота с 1 июня

Согласно сообщениям СМИ, правительство Индии готово ввести обязательное клеймение золотых украшений и других изделий из золота с 1 июня 2021 года.

Вчера

В марте в Зимбабве выросла добыча золота

Компания Fidelity Printers and Refineries (FPR), являющаяся подразделением Резервного банка Зимбабве, сообщила, что в марте 2021 года поставки золота на аффинаж выросли на 54,57%, до 1,8 тонны по сравнению с 1,17 тонны в предыдущем месяце...

Вчера

Botswana Diamonds планирует вторую очередь бурения шести скважин на проекте Торни Ривер

Компания Botswana Diamonds, зарегистрированная на двух биржах, сообщила, что на следующей неделе начнет вторую стадию программы бурения шести скважин на своем алмазном проекте Торни Ривер (Thorny River) в провинции Лимпопо в Южной Африке. Ожидается...

Вчера

Tharisa готова выполнить план по производству МПГ

Компания Tharisa с двойным листингом, имеющая предприятия в Южной Африке, намерена выполнить свой годовой план по производству металлов платиновой группы (МПГ) благодаря устойчивым производственным показателям, способствующим сильной ценовой...

Вчера

Endiama увеличит ежемесячную добычу алмазов на проекте Лунинга

Согласно сообщениям СМИ, проект Лунинга (Lunhinga), принадлежащий ангольской государственной алмазной компании Endiama, должен увеличить ежемесячную добычу алмазов с нынешних 10 000 каратов до 20 000 каратов.

15 апреля 2021

«Продажи в Гохран — не уход в кубышку», — Сергей Выборнов, президент компании «Алроса»

03 февраля 2009

В мировой экономике не осталось ни одной отрасли, которая бы не ощутила на себе влияние кризиса. Рынок роскоши исключением не стал — люди перестали тратиться на покупку бриллиантов. О том, как алмазодобывающие компании будут поддерживать рынок и как «Алроса» будет переживать тяжелые времена, в интервью «Ведомостям» рассказал президент «Алросы» Сергей Выборнов. Уже после того, как было взято интервью, контролирующий акционер «Металлоинвеста» Алишер Усманов высказал неожиданную идею: он заявил «Ведомостям», что первым шагом к созданию в России диверсифицированного горно-металлургического гиганта «должно было стать объединение “Металлоинвеста”, как крупнейшего производителя руды, и “Норникеля”— лидера в производстве никеля, меди и платиноидов. Дальше к ним мог бы быть присоединен и какой-нибудь производитель угля, к примеру “Мечел”. “Алроса” также прекрасно вписывается в этот ряд».

На просьбу дополнительно прокомментировать это заявление Выборнов ответил, что «с данной идеей не знаком и комментировать тут пока нечего».

Как нынешний кризис в мировой и российской экономике отразился на алмазной отрасли?

Нынешняя ситуация уникальна — ничего подобного еще не случалось. Базируясь на опыте нашей отрасли, могу сказать, что кризис имеет психологический оттенок. По продажам изделий с бриллиантами видны настроения людей. Это не предмет первой необходимости, а символ отношений. Мы продаем не товар, а скорее услугу. Кризис сказался на настроениях наших клиентов, и мы видим, что продажи упали. По итогам новогодних продаж в США рынок luxury сократился на 20-25% — это пока предварительные данные. До конца года спрос, думаю, восстановится, однако есть существенный негативный момент — на рынке скопились очень большие стоки, прежде всего сырья, но и бриллиантов тоже. Стоки начали скапливаться у индийских производителей, а сейчас распространяются на всю цепочку. По разным оценкам, объем стоков около $15-20 млрд, при том что ежегодные объемы продаж сырья — около $10 млрд. В России ситуация уникальная, у нас в IV квартале продажи изделий с бриллиантами выросли на 40%, правда в недорогом сегменте. Только, к сожалению, объем продаж невелик. В России люди изначально вкладывали сбережения в изделия с бриллиантами, оценивая отдельно камни, отдельно золото, зачастую не всегда самого высокого качества.

Кто больше всего пострадал от кризиса из сегментов отраслевой цепочки: алмазодобывающие компании — огранщики — ювелиры?

Огранщики — наиболее уязвимая часть diamond pipeline (алмазный трубопровод. — «Ведомости») не только во время кризиса, но и при любых изменениях конъюнктуры рынка. На уровне добычи алмазов маржа в среднем 40%, на другом конце, на уровне брендов, — 60-70%, а в середине всего 1-3%. С такой маржей любое движение, даже ошибка при покупке сырья, нередко приводит к трудным ситуациям. Пострадали банки, которые работают с алмазным сырьем и бриллиантами. Наши коллеги по бизнесу и мы в том числе опасаемся падения цены. Бриллианты — это недешевый товар, но здесь законы спроса и предложения работают на уровне сентиментальном: хочет человек сделать подарок или нет. Банки, например, не сбрасывают стоки, горные компании тоже. Мы ушли с рынка и продаем исключительно в Гохран. Мы хотим поддержать рынок, наших коллег по цеху, мы одни можем позволить себе эту «роскошь», поскольку есть поддержка Минфина и есть Гохран. De Beers, другие горные компании закрывают производство. Мы должны сложный момент пережить, зиму — весну, и, видимо, тогда потихонечку будем возвращаться на рынок. Нам это нелегко еще и потому, что 2009 год для «Алросы» наиболее активный год по плану строительства подземных рудников. На них мы потратим максимальное количество денег. Сокращать финансирование мы не можем, поскольку это будет означать отказ от добычи.

Как еще вы будете поддерживать рынок?

В феврале производители алмазного сырья — «Алроса», De Beers, BHP Billiton, Rio Tinto, Harry Winston — объявят о начале маркетинговой кампании по продвижению бриллиантов. Проект называется Generic Diamonds Marketing — мы будем продвигать бриллианты без привязки, где они огранены, кем добыты. Это совместный вклад добытчиков в развитие рынка. Я думаю, что крупные игроки в других частях алмазного трубопровода к нам присоединятся. Исторически получилось так, что никто никогда не вкладывал в рекламу стоимости бриллиантов. Были очень хорошие, эффективные маркетинговые кампании: кольцо на правой руке, троица, — но никто никогда не думал о том, что бриллиант — это инвестиционная ценность. И кроме того, они действительно вечны. Например, на Удачном — это одна из наших трубок — возраст камней — 2,4 млрд лет. Возраст Земли — 2,8 млрд лет. Но при этом каждый камень уникален и людям всегда было крайне сложно рассматривать бриллиант как объект для инвестиций.

Сколько в 2009 г. планируете продать в Гохран?

Всего [ежегодно] продаем на $2,8 млрд. Хотели бы в этом году сохранить те же объемы продаж. Продажи в Гохран — рыночная мера, это не какой-то уход в кубышку. Мы создали дефицит российского сырья. Это дает нам хорошие переговорные позиции с держателями больших стоков — крупнейшими дилерами и ограночными компаниями, с теми, с кем мы выстраиваем долгосрочные контрактные отношения. Это наша работа на будущее.

Как будут строиться отношения с De Beers после того, как завершило свое действие соглашение о продаже алмазного сырья, по которому все поставляемые за границу алмазы шли только в адрес De Beers?

Мы завершили соглашение, причем это было сделано по взаимному согласию, в декабре 2008 г. Мы выиграли суд у Еврокомиссии, после чего могли и дальше продавать на экспорт алмазы только De Beers, но делать этого не будем. «Алроса» должна иметь собственный сбыт и собственных клиентов. «Алроса» и так слишком долго, вернее, всегда находилась под крылом De Beers. К моему большому сожалению, сейчас они не могут контролировать рынок, поскольку их доля на рынке очень сильно упала и у них нет ни сил, ни средств [контролировать рынок]. Отсюда, собственно, и появилась совместная маркетинговая инициатива всех добывающих компаний.

Как будет строиться сбытовая политика «Алросы»? У вас появятся собственные сайтхолдеры?

Мы были не готовы к кризису с точки зрения сбыта. Простое сравнение — в самом начале кризиса у нас клиенты исчезли сразу, потому что их было очень много. А De Beers некоторое время продолжала продавать сырье своим сайтхолдерам, хотя объемы продаж уменьшились. Конечно, было бы логично иметь собственных клиентов, сайтхолдеров, бизнес которых нужно поддерживать в трудное для них время. При том понимании, что, когда случится то, что случилось сейчас, они будут поддерживать добытчиков. К сожалению, «Алроса» не успела перестроить свои продажи: 50% покупала De Beers, 50% уходило на внутренний рынок с огромным дисконтом. Так было 50 лет. Только в 2007 г. Владимир Путин подписал указ об отмене квот — это был последний, финальный шаг к либерализации алмазного рынка. До этого рынок строго делился на не наш, De Beers, и наш. Последний на самом деле тоже не совсем наш, потому что за большей частью гранильных предприятий России стоят инвесторы из Израиля, Индии, Китая. Теперь все наши клиенты равны. Последние полгода проводим работу с крупными производителями бриллиантов, особенно теми, которые занимают дополнительную позицию на рынке ювелирных изделий.

С кем, например?

Мы напрямую продаем сырье Tiffany & Co. Это уже конец diamond pipeline — они пока единственные, кто сумел создать собственную сырьевую команду. Насколько мне известно, ни одна другая ювелирная компания такого не сделала. Это идеальный вариант, поскольку мы могли бы на длинную перспективу подписывать договор, понимая, что производителю нужны алмазы определенного размера, качества, цвета. Для нас это гарантия сбыта. Но распаковать все наше сырье по таким контрактам — это очень сложно сделать. К тому же кризис очень сильно почистит этот рынок, посмотрим, кто останется.

А как развивается собственный гранильный бизнес «Алросы»?

Мы на втором месте в России. До кризиса мы запустили новый бренд, сейчас будем его развивать, хотя время не самое лучшее. Бренд находится в специфической нише — бриллианты, сделанные из алмазов высокого качества, цветовых характеристик. Камни предназначены не только для корпоративных, но и для крупных частных клиентов, которые могут покупать бриллианты как объект для сбережения средств.

Это будет просто бриллиант?

Да, очень дорогой бриллиант. Это пилотный проект, очень небольшого размера — $10-15 млн. Алмазы, мы об этом говорили, никогда не рассматривали как объект для вложения денег. Мы считаем, что сейчас самое время продвигать это качество бриллиантов. Это действительно бренд, все бриллианты будут маркированы голограммой, на которой будет видно, что это «Алроса». Люди смогут их покупать по одному, по два. Это новая тема для нас, не серийное производство.

После того как государство получило контроль в компании, изменилось отношение правительства Якутии к «Алросе»?

Не вижу принципиальной разницы между министерством имущественных отношений Республики Саха (Якутия) и Росимуществом — они представляют одно государство-акционера. Конфликт был между представителями министерства имущественных отношений Якутии и частью менеджмента. Сейчас его нет.

До кризиса «Алроса» планировала диверсифицировать бизнес — планы в силе, будут реализованы?

Идею выдвинул министр финансов Алексей Кудрин. Речь шла о том, чтобы хеджировать риски. У алмазов нет своего экономического цикла, как у металлов: золота, меди. В принципе, чем больше горный бизнес диверсифицирован, тем меньше рисков у компании. Такие глобальные вещи, как сейчас, когда упало все, случаются редко. Но сейчас, в условиях кризиса, видимо, не стоит говорить о диверсификации, которая может отвлечь средства от основного производства. С другой стороны, «Алроса» исторически создала вокруг себя группу разных компаний. Началось это, правда, в первые годы капитализма в России. Не все из них сейчас имеет смысл сохранять. У нас есть непрофильные нефтяные активы, от которых мы намерены избавляться в Якутии.

Получается, что вопрос о возможности покупки пакета «Полюс золота» «Алросой» закрыт?

Почему только о покупке — вариантов было много. Как видите, цена на золото сейчас стабильна, а цена на алмазы, к сожалению, нет. К счастью, мы ЗАО и на рынке ценных бумаг не пострадали. Но сейчас неправильно получать деньги из Гохрана и отдавать их частному инвестору.

Что будет с непрофильными активами «Алросы»?

Мы купили четыре железорудных месторождения в Якутии. Сейчас думаем, каким путем идти, — будем связываться с Минприроды. Для разработки месторождений нужны капвложения, которые мы могли бы поднять до кризиса, но сейчас, на мой взгляд, это становится проблематичным. Есть зарубежный интерес к этим месторождениям. Но нужно согласование с правительством, потому что месторождения по запасам соизмеримы и даже больше Курской магнитной аномалии.

Будете продавать или приглашать инвестора?

Продавать не будем, но, может быть, найдем инвестора. При этом не могу сказать, что в России есть интерес.

Каков размер долга «Алросы» на конец 2008 г.?

У нас весь долг бланковый, кредиторы не требуют его обеспечения, и это вопрос доверия. Могу сказать, что у нас был большой удельный вес короткого долга. Мы его реструктурировали полностью — 44,2 млрд руб. в «долгие» деньги. Получили в декабре у ВТБ. В целом ситуация нормальная. Мы будем избавляться от неосновных активов и, соответственно, уменьшим долг.

Насколько уменьшится долг за счет продажи непрофильных активов?

Сумма может быть существенной — $600-700 млн.

Не опасаетесь, что в этом году будет нарушена ковенанта по евробондам компании, которая требует, чтобы скорректированная EBITDA превышала процентные платежи в 3,5 раза?

Нет, она не будет нарушена, с учетом того что мы реструктурировали и уменьшаем долг.

Что происходит с «КИТ финанс», 45% которого в конце прошлого года приобрела инвестиционная группа «Алроса», принадлежащая алмазодобывающей компании?

Ситуация в целом выходит на финишную прямую. Она улучшается, в банк пошли клиенты, была оказана поддержка со стороны Газпромбанка, есть соглашение с кредиторами о том, что есть некий период, в течение которого они не предъявляют свои требования, но я чувствую, что период будет значительно короче, чем тот, о котором шла речь изначально. У меня создается впечатление, что РЖД заинтересована в контроле над этим активом.

Как вообще получилось, что «Алроса» стала совладельцем «КИТ финанс» после того, как у него начались финансовые проблемы?

Акционером «КИТ финанс» мог быть любой другой кредитор банка, просто и мы, и РЖД — это компании с госучастием. Видимо, государству было комфортно иметь таких акционеров, нежели кого-то другого.

Сколько «КИТ финанс» должен вам?

Существует соглашение с кредиторами, по которому мы данную информацию не раскрываем.

Сейчас, в кризисный период, остается свободное время, которое вы можете потратить на себя? Как его проводите?

Времени свободного практически нет. Я люблю мотоциклы. Неплохо в них разбираюсь, и опыт спортивного вождения достаточно большой. По Москве, как вы сами представляете, ездить невозможно, во всяком случае некомфортно. Поэтому, когда есть время, мы с друзьями арендуем трассы и катаемся там.

Вам много приходится ездить по миру. Где вам нравится больше всего?

Да, ездить от Якутии до Анголы приходится много. Если рассматривать какую-то страну как увлечение… Я пять лет работал во Франции и если сравнивать, то, видимо, там.