Из-за коронавируса экспорт алмазов из Ботсваны во втором квартале упал на 68%

Согласно новостным сообщениям, экспорт алмазного сырья из Ботсваны упал на 68% во втором квартале этого года из-за хаоса, который продолжает сеять коронавирус.

Сегодня

Радиопрограмма компании Endiama, рассказывающая о работе алмазной отрасли

Государственная алмазная компания Анголы Endiama в этом месяце транслировала радиопрограмму, направленную на ознакомление жителей провинции Южная Лунда с деятельностью алмазной отрасли.

Сегодня

Продажи АЛРОСА в июле составили $35,8 млн

Общий объем продаж алмазно-бриллиантовой продукции в июле составил $35,8 млн, в том числе выручка от продаж алмазного сырья составила $22,7 млн, бриллиантов − $13,2 млн, говорится в пресс-релизе компании, распространенном в понедельник.

Вчера

Anjin возвращается к полномасштабным операциям в Маранге, вложив $38 млн

Anjin Diamond, совместное предприятие китайской Anhui Foreign Economic Construction Company (AFECC) и Matt Bronze, инвестиционной компании, контролируемой военными Зимбабве, вернулась к полномасштабным операциям в Маранге, вложив в качестве первоначальных...

Вчера

Призыв провести международный аудит доходов Зимбабве от алмазов с 2010 года

Бывший министр финансов Зимбабве и лидер оппозиции призвал провести международный аудит доходов страны от продажи алмазов за последние 10 лет.

Вчера

Может ли Covid-19 изменить рынок торговли на условиях консигнации?

16 июля 2020

Консигнация была краеугольным камнем в отрасли, но компании задаются вопросом, изменится ли эта ситуация после коронавируса.

Автор: Джойс Кауф (Joyce Kauf)

(diamonds.net) - Закрытие из-за Covid-19 и его последствия заставили многих оптовых торговцев бриллиантами и розничных продавцов ювелирных изделий пересмотреть даже самые основные методы ведения бизнеса. Есть ли новые нормальные условия для консигнационной торговли?

Краткосрочная и долгосрочная консигнация является неотъемлемой частью отрасли. «Большая часть бизнеса основана на консигнационной программе, - говорит Дэвид Раковер (David Rakower), президент нью-йоркского производителя Joseph Asher Collection. «На самом деле, если убрать консигнационную торговлю, кардинально изменятся наши способы ведения бизнеса».

Некоторые ритейлеры предпочитают покупать свои бриллианты напрямую у поставщика, поскольку это обеспечивает более высокую норму прибыли, и просто используют разовые заказы (краткосрочную консигнацию) для получения конкретных камней.

«Когда мы берем товар на консигнацию, мы от чего-то отказываемся, - отмечает Харви Ровински (Harvey Rovinsky), президент и совладелец ритейлера Bernie Robbins Jewellers, у которого пять магазинов в штатах Нью-Джерси и Пенсильвания. - Например, если я продаю 3-каратный бриллиант по требованию (on call), я обычно плачу премию за это. Но если я владелец товара, я могу использовать эти премиальные средства для своей прибыли».

По словам Ровински, ситуация с ювелирной бижутерией и часами «совсем иная», чем с бриллиантами. «Существует вероятность того, что, если они не на условиях консигнации, то я, вероятно, не могу поставить их в свой магазин, потому что я не готов вкладывать деньги. Однако для оптовиков это является возможностью представить свою продукцию в моих магазинах».

Для этих товаров, отмечает он, срок действия условий консигнации может варьироваться от года для ювелирных украшений до трех и более лет для часов.

Плюсы и минусы

Закрытие из-за пандемии выявило некоторые положительные и отрицательные стороны практики консигнации.

«Консигнация связана с компромиссами», - признается (Гаурав Ханделвал Gaurav Khandelwal, которого также называют «GK»), директор по специализированной торговле драгоценными бриллиантами Union Gems в Хьюстоне, штат Техас.

Один недостаток, на который он ссылается, заключается в том, что в это время его товары просто лежали в чужом сейфе. «Покупатели не могли даже вернуться в свои магазины, чтобы вернуть товар», - говорит он и добавляет, что, хотя закрытие магазина по распоряжению правительства и расстраивало, «мы не могли что-либо сделать».

К счастью, продолжает Ханделвал, «этот недостаток был смягчен снижением волатильности цен во время распространения Covid, чем первоначально ожидалось. Если бы произошло значительное снижение цен в сочетании с 90 днями отсутствия товаров, теоретически можно было бы потерять 20% от продажной цены».

Говоря о плюсах, он отмечает, что консигнация помогает снизить риск дебиторской задолженности поставщика. «Некоторые клиенты сообщили мне, что у них нет денежного потока и у них не ожидались поступления денег, и они вернули мне продукт. По крайней мере, при такой консигнационной форме я являюсь владельцем товара, и я не завишу от третьей стороны, когда я получу платеж или когда мне вернут товар».

По словам Раковера, во время Covid-19 «радикальным» отличием является то, что продавцы, которые обычно приходят в магазин лично, теперь «используют консигнацию для продажи линейки товара». Учитывая ограничения на поездки и риски для здоровья, они забирают товары у производителя, а затем отправляют их на консигнацию розничным клиентам, которые выбирают нужные товары и отправляют оставшиеся обратно.

Раковер рассматривает этот метод «продавца, находящегося в неопределенном положении» как «большой минус» как для производителя, так и для продавца. «Нет прежнего разговора [лицом к лицу]: «Это ходовой товар. Вашему магазину может пригодиться что-то такое». Ритейлер должен быть бдительным, принимая на консигнацию товары, «подходящие для магазина», продолжает он. Цель как у ритейлера, так и у оптового продавца, - оказаться в «прекрасном взаимном выигрыше, а не в ужасном проигрыше».

«Все еще бизнес, основанный на доверии»

Финансовый риск всегда является проблемой, и экономические кризисы усугубляют его. Тем не менее, оптовики советуют учитывать долгосрочные отношения с клиентами при рассмотрении вопроса о том, стоит ли рисковать и давать товар на консигнацию или продлевать сроки.

«Конечно, ситуация могла измениться, но вы должны поддерживать людей, которые поддерживают вас, - утверждает Раковер. - Беспокоился ли я за товар, который был в сейфах у других людей? Да, немножко. Но эти отношения были выстроены на протяжении долгого времени. Если я доверял вам шесть месяцев назад, я по-прежнему доверяю вам и сейчас.

Хотя нет необходимости сразу же отвергать новых клиентов для консигнации, коронавирус поднял несколько актуальных вопросов о финансовой жизнеспособности ритейлеров. «Мы всегда должны заботиться о том, хорошая ли капитализация у компании. Что будет, если произойдет повторное закрытие? Что будет, если это магазин «одного человека», а директор заболеет Covid?» - спрашивает Ханделвал.

Он ссылается на концепцию финансового управления SWAN: цель заключается в том, чтобы «спокойно спать по ночам» (Sleep Well At Night), не беспокоясь о том, заплатят ли вам за ваш товар. Тем не менее, он признает, что оптовики оказываются между «молотом и наковальней». В конце концов, это все еще бизнес, основанный на доверии».

А бизнес - это партнерство. «По крайней мере, в краткосрочной перспективе многие ритейлеры потеряли деньги или не имеют денежного потока, а это означает, что деньги, которые они инвестировали бы в новые бриллианты, теперь пойдут на выплату накладных расходов, зарплаты и на то, чтобы магазин работал, - говорит Ханделвал. - Как оптовые продавцы, мы должны будем поддерживать наших ритейлеров. Мы продлим консигнацию и/или сроки, чтобы заполнить брешь и помочь нашим ритейлерам финансировать запасы бриллиантов, которые им нужны в магазине».

Он также видит больший разрыв между ценами покупки и ценами товаров на консигнации, которые колеблются в зависимости от состояния рынка. «Алмазная отрасль, как правило, отличается низкой маржой и большим объемом. В условиях уменьшения объема оптовым торговцам необходимо будет найти способы повысить маржу или увеличить объемы».

Обеспечение продажи товаров

Ровински считает, что большое количество компаний прекратят существовать, особенно на оптовом уровне. «Тем не менее, люди, которые все еще работают и имеют товар, захотят передать как можно больше товара в руки людей, которые его продают. Я могу представить, как мне звонит оптовик и говорит, что я должен держать их товары в течение 30 дней. Если товар лежит в их хранилище, он не приносит никакой пользы. В общем, умные люди придумают, что делать, и сделают это наилучшим образом».

Но Раковер не хочет, чтобы производители принимали решение «положить больше товаров в чей-то сейф» в надежде, что они будут проданы, просто потому, что розничный продавец является их клиентом. «Это никому не принесет пользы. Если товар не продается, вся цепочка останавливается. Крайне важно, чтобы производитель и/или оптовый продавец понимали это и помогали ритейлеру, потому что мы в одной команде».

Он добавляет, что «большинство наших партнеров ходят на встречи только по предварительной записи. Их клиенты-ритейлеры, назначающие встречу, на самом деле собираются что-то купить. Там не будут притворяться, что хотят что-то купить. Соотношение продаж и презентаций резко возрастает».

Хотя долгосрочные условия консигнации, возможно, нужно будет продлевать, Ханделвал не ожидает изменения более коротких сроков консигнации (в течение недели). На самом деле, он ожидает, что они будут очень устойчивыми. Тем не менее, он отмечает: «Мы не знаем, каким будет спрос или предложение. Мы живем месяц за месяцем. У меня есть стратегия на этот месяц, но к концу месяца она может быть совсем другой».