Во втором квартале Anglo American увеличила добычу МПГ на своих предприятиях

Компания Anglo American заявила, что во втором квартале этого года добыча металлов платиновой группы (МПГ) на ее предприятиях увеличилась на 65%, достигнув 709 200 унций после значительного восстановления производства по окончании связанного...

23 июля 2021

200-миллионный рубеж АО «АГД ДАЙМОНДС»

21 июля из карьера месторождения алмазов им. В. Гриба, разработку которого осуществляет АО «АГД ДАЙМОНДС», был добыт 200-миллионый кубометр горной массы. Об этом сообщается в пресс-релизе на сайте компании.

23 июля 2021

TAGS сообщает о стопроцентных продажах в ходе недавнего тендера

Компания Trans Atlantic Gem Sales (TAGS) провела свой недавний тендер, намеченный на 14-21 июля, который, согласно пресс-релизу компании, был продлен на один день в связи с высоким уровнем интереса к просмотру товаров.

23 июля 2021

Раскрыта франко-израильская сеть мошенничества с бриллиантами

Уголовная полиция Франции пресекла деятельность франко-израильской сети мошенников с инвестициями в бриллианты, пишет www.capital.fr.

23 июля 2021

Lucapa Diamond завершила размещение второго транша своих акций

Lucapa Diamond заявила, что завершила выпуск 204,7 млн полностью оплаченных обыкновенных акций по цене размещения 0,05 доллара за акцию в рамках своих усилий по привлечению около 20 млн австралийских долларов.

23 июля 2021

Бриллианты добавляют украшению ауру власти

31 августа 2009

Хотя имя Ильгиза Фазулзянова до недавнего времени было известно немногим, его марка «Ильгиз Ф.» пользуется известностью у истинных ценителей, а среди его клиентов - многие знаменитости.

Ильгиз Фазулзянов несколько лет работал во Франции, участвовал в крупных салонах, сотрудничал с бутиком отеля "Ритц". Еще в 1997 году он представил коллекцию украшений с эмалью во Франции: ювелирные эксперты "Cartier" и "Van Cleef & Arpels" высоко оценили его работы. Но эти фирмы не смогли воспользоваться его эскизами: слишком много тонкой и дорогой ручной работы.

Вернувшись в Россию, Ильгиз участвовал в крупных российских выставках и ювелирных конкурсах - премии "Ювелир-2001, 2002", премия "Золотое созвездие" в номинации "Драгоценная идея", премия ювелирного конкурса "АЛРОСА".

В украшениях Фазулзянова прежде всего поражает качество идеи и ее воплощения – вплоть до мелочей: огранка камней, закрепки… Выполненные в единственном экземпляре, они отличаются только ему присущим стилем, вкусом, изяществом линий, чистотой цвета.

Вы получили художественное образование в Казани?

Да, окончил художественное училище и основал свою первую ювелирную мастерскую в казанском Кремле. После витражей и батика перешел к ювелирным изделиям и понял, что это – мое. Начал работать с драгоценными металлами и камнями, делал все сам, начиная с создания эскиза. Привлекала сложность изготовления ювелирных изделий – все технологии осваивал самостоятельно. В 1994 году в Пакистане я получил Grand-Prix на международном конкурсе молодых ювелиров мусульманских стран, после сотрудничал с Оружейной палатой и Алмазным фондом московского Кремля, изучал труды старинных ювелиров и самостоятельно осваивал все технологии.

Что помогает Вам в работе?

Знание изобразительного искусства. Мой преподаватель был учеником Фешина (моего любимого художника), поэтому я больше живописец. Мне нравится викторианское искусство и стиль art-nouveau французских мастеров. У них были красочные вещи, больше пластики, плавных линий.

Говорят, Вы не только сами рисуете эскизы, но и владеете самыми разными технологиями…

Я использую в своих работах и старинные технологии, в которых работал сам Фаберже, и новые, разные стили и материалы. Но предпочитает работать с горячей эмалью.

Вы часто сочетаете эмаль с бриллиантами – это не вполне обычно. Любите использовать бриллианты в украшениях?       

Бриллианты добавляют украшению импозантность, ауру власти и роскоши. Они всегда присутствуют в моих изделиях, но рядом могут присутствовать и недорогие камни - я хочу показать красоту всех камней.

Вы участвуете в международных салонах и выставках. Заметны новые веяния, тенденции?

Ничего особенно нового, тенденция одна – больше пластики, больше цвета. Подчеркнуто индивидуальный вкус. Крупными камнями, в том числе бриллиантами, уже не удивишь, если у них нет истории. А если у человека появляется эксклюзивная вещь, хотя она, может быть, и стоит намного дешевле, но удивит гораздо больше людей.

Для вас важны победы в конкурсах?

Иногда мне интересно поучаствовать в них. Но когда меня пригласили за "круглый стол" Картье или Ван Клиф, для меня это было большим подарком, чем победа в конкурсе. На сегодняшний день моими изделиями хочет торговать аукцион Christie's. Я считаю это признанием.

Вы считаете, что достигли вершин профессионализма или есть перспективы роста?

О себе говорить сложно, но в свое время я превзошел мастеров Bvlgary по филиграни, и мне это стало неинтересно; говоря о мастерах прошлого – Лалике, Фуке, могу сказать, что во многих вещах я их превзошел. При нынешних технологических возможностях стыдно не делать лучше. Но в ювелирном искусстве нет пределов.

Ювелиры часто называют своих клиентов – Вы никогда этого не делаете. Почему?           

Я считаю это для себя дешевым пиаром. Люблю, чтобы мои работы сами за себя отвечали. И потом, когда говорят, что чьи-то драгоценности носит кто-то из знаменитостей, они бывают просто подарены. А мои вещи покупают - я никому ничего не дарю. У меня постоянные клиенты, понимающие ювелирное искусство, и их круг становится шире. Нынче много состоятельных ценителей ювелирных произведений искусства, и оно для них важнее, чем бренд.    

Ваша фирма не пересматривает свою маркетинговую политику в связи с кризисом – падением спроса, покупательской способности?

Если сравнивать искусство и бренд, для искусства кризиса не существует. Если работы переходят в категорию искусства, то они как пользовались спросом, так и пользуются, а на вещи, которые считаются ультрамодными, спрос, конечно, упал.

Я стал сейчас делать больше серьезных работ. И спрос стал расти - я стал работать с аукционными домами – с Christie's, с Bonhams – это третий крупнейший и универсальный аукционный дом в мире – это Лондон, Нью-Йорк, Гонконг – они хотят торговать моими изделиями – это новый уровень. Сейчас идут переговоры с Dorotheum – тоже крупнейший и почтеннейший аукционный дом в немецко-говорящих странах, которому более 300 лет и который проводит около 600 аукционов в год. С Sotheby’s мы пока переговоры прекратили – им нужна чисто бриллиантовая коллекция, и пока я решил отказаться от этого.

Что необходимо сделать, чтобы создать успешный ювелирный бренд в Росcии?

Для того чтобы здесь сделать по-настоящему бренд, надо себя сначала «там» зарекомендовать. Так было всегда. Создать марку, не выходя за пределы России, невозможно. К сожалению, мы все головы повернули в ту сторону, и ждем признания. Европейский рынок не любит спонтанности – чтобы тебя оценили и серьезно заинтересовались, нужно несколько лет целенаправленно участвовать в салонах. В первый год тебя заметят, на следующий оценят твой рост, потом будут смотреть, насколько человек или компания серьезны…

А что необходимо для того, чтобы завоевать успех на Западе?

В том сегменте, в котором я начал интенсивно работать, не так много конкурентов – и соперничать вроде как и не с кем - в России я не знаю никого. На Западе знаю того же JAR, который может создать брошь за пять тысяч долларов и продать ее на аукционе за сто; есть еще китайский  ювелир Тао Ма… Но мы работаем в разных направлениях, не поглощаем клиентскую базу друг у друга. А если бы я делал те же изделия, что делают Cartier, Choppard, Van Cleef, или российский «ЮТэ», на моем поле появилась бы масса конкурентов.

Как вы определите свой сегмент?

Коллекционные вещи с интересной художественной идеей, высокого класса, сделанные профессионально - это модно во все времена. В основном, единичные работы. В украшении важна идея, но она должна быть правильно подана и качественно исполнена. Я часто вижу работы, где есть интересные идеи, но если они безобразно выполнены, на уровне кустарей – это не вписывается ни в один сегмент.

Что вы думаете о состоянии ювелирного дела в России?

У нас много хороших мастеров, но мало художников. У наснет  никакой поддержки со стороны государства, у ювелиров и других прикладников нет ни промоутеров, ни галеристов, как в других видах искусства. Даже госпожа Гагарина говорит, что ювелиров в России нет – после Фаберже. Но мне еще повезло - меня поддерживают коллекционеры, и я иду через тернии к цели. А другие себе этого позволить не могут. Они делают заказы для состоятельных людей, но свои амбиции не могут реализовать – делают то, что их просят. Может, они хорошие ювелиры, но как художники они умирают. И как им подняться – это вопрос, для этого нужны какие-то финансы, цели, время. А художники могут только рисовать, но не могут делать сами – или даже контролировать процесс работы мастеров. У нас нет школы, нет образования, нет специалистов, которые могут обучать, еще сильны консервативные традиции советской школы – в том, что превалируют геометрические формы, дизайн 70-х годов, очень мало пластики. В наших вузах устарела и материально-техническая база, что отражается на качестве идей. Серьезные мастер-классы по предмету почти не практикуются – и они довольно дороги для студентов.

В чем будущее ювелирной отрасли – в новых технологиях, новых идеях?

Я много общался с итальянцами, пожинающими сейчас плоды тех машинных технологий, которые широко практикуются – они бьют в колокола и говорят, что если они не научатся делать высокоточные работы, то ювелирная индустрия в Италии умрет. Так оно и происходит: современные технологии имеют целью снизить себестоимость, увеличить объемы производства – но здесь мы не можем перегнать китайцев или индусов – даже Турцию. Особенно в России – по современным технологиям мы можем делать только итальянские модели. В России будущее только за творческим дизайном.

Rough&Polished