Якутские бриллианты – симфония вечной мерзлоты

Якутская компания «Киэргэ», входящая в«Топ 100» лучших ювелирных брендов России, открыла этой осенью собственный салон-магазин в Москве, приобретающий известность в столице. «Киэргэ» по-якутски - это наряд, убранство - в широком смысле - то есть не просто...

22 ноября 2021

Владислав Жданов: «Применение алмазов в высоких технологиях — это главная и основная целевая задача технологий алмазного синтеза»

Владислав Жданов - профессор НИУ ВШЭ, советник генерального директора - председателя правления ОАО «РЖД», до этого вице-президент «АЛРОСА» (2015-2018 гг.). По специальности физик. Получил образование в УрГУ (Общая и молекулярная физика)...

15 ноября 2021

Али Пасторини: белый бриллиант - эквивалент белой рубашки для женщины

О cитуации в ювелирной отрасли в условиях пандемии коронавируса COVID-19 Rough&Polished рассказала Али Пасторини (Ali Pastorini), совладелица компании Del Lima Jewelry и президент ассоциации Mujeres Brillantes («Блестящие женщины»), объединяющей...

08 ноября 2021

«Как пурист и диамантер старой школы, я не верю в выращенные в лаборатории бриллианты», - говорит Вин Ли, генеральный директор Grand Metropolitan

Вин Ли (Vin Lee), король индустрии предметов роскоши, не нуждается в представлении. Он - миллиардер, генеральный директор Grand Metropolitan, достигший всего самостоятельно. Семейный офис Grand Metropolitan в Беверли-Хиллз - это частная холдинговая...

01 ноября 2021

Часть 2: KPCSC хочет, чтобы Россия помогла выйти из тупика в вопросе о новом определении конфликтных алмазов

В первой части этого состоящего из двух частей эксклюзивного интервью с Шамисо Мтиси (Shamiso Mtisi), координатором Коалиции гражданского общества Кимберлийского процесса (Kimberley Process Civil Society Coalition, KPCSC), мы сосредоточились...

25 октября 2021

От «Катоки» до «Фукусимы»

18 апреля 2011

На фоне потока оптимистичных прогнозов, сулящих безоблачное «алмазное десятилетие», один из крупнейших диамантеров избавляется от своего основного добывающего актива – Лев Леваев продает долю (18%) в ГРО «Катока» китайской нефтяной компании China Sonangol. По некоторым данным, сумма сделки оценивается в $400-450 млн.

Для китайских неофитов алмазного рынка эта сделка, без сомнения, блестящий успех. Впервые в истории алмазного рынка китайская компания получает доступ к коренному алмазному месторождению мирового класса, на которое приходится около 70% всей добычи алмазов в Анголе. И вряд ли китайцы намерены ограничиться портфельной инвестицией. В свое время приобретение пакета в ГРО «Катока» позволило Леваеву создать компанию «Аскорп» (Angola Selling Corporation), монополизировавшую весь легальный экспорт ангольских алмазов (около 5 млн каратов в год) и контролировать таким образом финансовый поток размером около $700 млн. И хотя впоследствии Леваев лишился монопольного права на контроль ангольского алмазного экспорта, такой прецедент не может не вдохновлять новых совладельцев «Катоки».

Объем китайских инвестиций в инфраструктуру Анголы, по некоторым оценкам, превышает $5 млрд, причем ведущая роль в реализации ангольских инфраструктурных проектов принадлежит китайским добывающим госкомпаниям. Та же China Sonangol строит железные дороги и шоссе, водоочистные станции и крупнейший в Африке международный аэропорт в Луанде. КНР регулярно предоставляет Анголе миллиардные кредиты по льготным ставкам и практически полностью контролирует ангольский рынок оружия. Ангола наряду с Саудовской Аравией и Ираном входит в тройку крупнейших экспортеров нефти в Китай, причем китайские нефтяные компании работают в Анголе на принципе раздела продукции.

Лоббистские возможности китайских компаний в такой благоприятной среде чрезвычайно высоки и возможность создания аналога «Аскорпа» под китайским контролем вырисовывается вполне отчетливо. Кроме того, следует учесть, что в Зимбабве, так беспокоящей Кимберлийский процесс, проводится национализация горнодобывающего бизнеса – к лету текущего года контрольные пакеты всех горных предприятий с зарубежным участием должны перейти в руки местных граждан. Всех, кроме китайских. По сути, мощными инвестициями в инфраструктуру (и неформальными – в окружение Роберта Мугабе) китайцы устранили всех конкурентов в горнодобывающем секторе Зимбабве. И переход месторождения Маранге под китайский контроль также вполне реален.

Интерес китайцев к «Катоке» вполне объясним; труднее понять, почему Леваев вышел из этого проекта. «Катока» привлекательный актив - даже в кризисном 2009 году чистая прибыль составила $70 млн, а в 2010 году превысила $111 млн. Обладание долей в «Катоке» позволяло Леваеву с полным основанием говорить о создании вертикально-интегрированной структуры: от горной добычи до ритейла ювелирных изделий под собственным брендом. Такая стратегия в известной степени копировала стратегию «Де Бирс» и казалась едва ли не самым перспективным вариантом развития в условиях быстро меняющегося рынка.

Может быть, уступить долю в «Катоке» китайцам Леваева заставила необходимость поддержать холдинг «Африка-Израиль», сильно «просевший» в кризисные годы? Но по результатам 2010 года концерн «Африка-Израиль» показал чистую прибыль свыше $0,5 млрд, и было объявлено об успешной реструктуризации долгов. Конечно,  в разветвленном и многопрофильном бизнесе «Африка-Израиль» ликвидность никогда не бывает лишней, но все же «Катока» была жемчужиной собственного «алмазного трубопровода» Леваева. Девелоперских проектов у него много, а доля в уникальном месторождении придавала логическую завершенность его алмазной «империи».

Возможно, Леваев, в чьей политической интуиции трудно сомневаться, уходит из Анголы из-за опасений грядущих гражданских конфликтов в этой стране? Если устоявшиеся режимы Северной Африки один за другим вспыхивают как порох, что можно ожидать от страны, где властная элита и силовые структуры состоят из людей, еще несколько лет назад глядевших друг на друга сквозь прицел автомата? Но, кроме «Катоки», у Леваева в Анголе есть и другие проекты, и не слышно, чтобы он собирался их закрывать.

Может быть, оптимистичные прогнозы по рынку алмазного сырья не кажутся Леваеву столь уж достоверными? Есть ли для этого основания? Пожалуй, что есть. Катастрофа в Японии может поменять тренд на алмазном рынке. Дело даже не в том, что японский рынок бриллиантов очевидно близок к кончине – Индия и Китай, скорее всего, будут способны компенсировать это падение. Но тридцать с лишним лет бриллиантового бума сформировали огромный сток, находящийся в распоряжении населения несчастных островов. По самой консервативной оценке это никак не меньше 100 млн каратов при средней цене $500/карат. И массовый сброс даже четверти этого количества сделает ситуацию на рынке непредсказуемой.

Дискуссию на тему «хуже или лучше Чернобыля Фукусима» оставим специалистам. Отметим только, что плотность населения на Украине – 70 человек на квадратный километр, а в зоне Большого Токио, где проживает каждый третий японец – 6 000. В сентябре 2006 года Комиссия по ядерной безопасности Японии внесла изменения в нормы сейсмической безопасности ядерных реакторов: АЭС, расположенные неподалеку от активных разломов, должны проектироваться с учетом землетрясения в 6,8-6,9 баллов по шкале Рихтера (старые нормы предусматривали землетрясение в 6 баллов). А до 2006 года в Японии было запущено в эксплуатацию 52 (пятьдесят два) реактора, рассчитанных на землетрясение в 6 баллов. Катастрофу на АЭС «Фукусима-1» вызвало землетрясение 9 баллов, а потом была еще пара толчков в 7 баллов. Так есть ли вероятность того, что Японию или хотя бы Большой Токио придется расселить, и японские бриллианты, эти лучшие друзья не только девушек, но и беженцев, хлынут на рынок? Разумеется, эта вероятность ничтожна – она обратно пропорциональна степени надежности полсотни реакторов, рассчитанных на 6-балльный толчок.

Сергей Горяинов, Rough&Polished